Песня, устные предания, фольклор – нематериальное культурное наследие каждого народа. Наслаиваясь тысячелетиями, они так глубоко связаны с человеческими архетипами и культурными кодами, что в...

Песня, устные предания, фольклор – нематериальное культурное наследие каждого народа. Наслаиваясь тысячелетиями, они так глубоко связаны с человеческими архетипами и культурными кодами, что в повседневной жизни мы даже не осознаем, как эта память подкорки определяет наш образ мышления.

Лучший миротворец

На межрегиональный фестиваль аутентичных исполнителей «Истоки этнической музыки» в Ставропольском краевом доме народного творчества был вход свободный, и в зале не было пустых мест. Можно было послушать инструменталистов из разных уголков Ставрополья, исполнителей музыки народов Северного Кавказа.

Когда внемлешь старинной былине под перебор гуслей или прикасаешься к музыкальному инструменту, дожившему до века интернета и мобильной связи, испытываешь ощущение, будто заглядываешь в глубокий колодец, где вместо дна небо и дрожат вечные звезды.

Из древнего Дербента в Ставрополь приехал исполнитель и театральный режиссер Ашуг Алихан Магомедрагимов с лезгинским национальным струнным инструментом чунгуром (разновидность инструмента саз). Музыканты Николай Демченко и Павел Щербина играли на гуслях. Алан Дзеранов аккомпанировал себе на грузинском пандуре. А Залина Шавтикова исполнила абазинскую народную песню под не менее абазинские, как оказалось, трещотки. Звучало и попурри казачьих песен под гармошку-«хромку» в исполнении гармонистов из г. Изобильного — Вячеслава Двоеглазова и Камо Каграмяна.

Музыка – лучший миротворец, и на одной сцене радовали зрителей удивительные по красоте армянские, азербайджанские, немецкие, русские и казачьи народные песни. Разные языки, национальная одежда, бережное сохранение. Этническая музыка тем и отличается от классики, что созидалась веками не профессиональными музыкантами и композиторами, а самоучками, методом «из рук в руки, из уст в уста».

Колесная лира – привет из Средневековья

На таких концертах можно встретить один из самых странных и редких инструментов — колесную лиру. Загадочный гибрид скрипки и шарманки изображен на средневековых полотнах в руках и томных дев, и оборванных бродяг. Сегодня она встречается не часто, используется в узком круге фольклористов, народников, в записях известного объединения «Казачий Кругъ» (Владимир Скунцев).

Лира, или как ее переиначили на Руси и Украине «рыля», появилась в Европе примерно в XIII веке и называлась «органиструм», «поворотная лютня» или «крестьянская скрипка». По типу относится к язычковым фрикционным музыкальным инструментам. Струны лиры в старину делались из жил, и их до сих пор предпочитают некоторые музыканты, но теперь чаще встречаются металлические и нейлоновые струны.

В XII века органиструмы были такие большие, что на них можно было играть только вдвоем: один человек вращал ручку, другой нажимал клавиши. Сто лет спустя умельцы придумали, как сделать инструмент портативным и легким, и лира молниеносно стала популярной в народной среде, став одним из главных инструментов бродячих менестрелей Средневековья и способом бродяг заработать на кусок хлеба.

Нищие, слепые, калеки исполняли на городских площадях под аккомпанемент лиры длинные заунывные песни за мелкую милостыню, пока в XVIII веке у французских аристократов не случилась повальная мода на сельский быт и пастушеские пасторали. Колесная лира попала в высокие залы дворцов и роскошные дамские будуары Франции и Венгрии, затем стала популярной по всей Восточной Европе и пришла на Украину.

Здесь даже появились специальные школы лирников, в которых обучалось большое количество учеников. Например, во второй половине XIX века в украинском селе Коссы у известного лирника М. Колесниченко на обучении находилось около 30 человек. Иерархия в их среде была такой же строгой, как у цеховиков и ремесленников: молодые выступали и отдавали деньги за обучение мастеру, который не только учил их музыке, но и обеспечивал одеждой, питанием. Уйти на вольные хлеба с правом забрать инструмент себе можно было только после сдачи экзамена «дедам», старым и опытным музыкантам. Диплом (разрешительная грамота) называлась «визвилка» (от слова «визвил» — «освобождение»).

У лирников существовал интересный корпоративный ритуал: учитель надевал на себя лиру выпускника школы, тот в свою очередь покрывал инструмент своей свиткой, а затем мастер снимал ремень инструмента с себя и вешал на шею ученику, опуская в прорезь резонатора монету, на счастье и будущий заработок. За каждым объединением лирников, возглавляемым старшим «кочечурником» (мастером цеха), была закреплена своя территория, игра за которой наказывалась лишением инструмента и права играть.

Вплоть до 1930 гг. лирники ходили по украинским городам и весям, пока не были признаны нежелательным тунеядским элементом и были искоренены как бродяги.

В России колесная лира с XVII века была непременным атрибутом «каликов перехожих», певших бесчисленные старины и духовные стихи. Где-то в это же время «рыля» получила широкое распространение в среде казаков. На Дону ее прозвали «рылей-гудок». Множество казачьих песен, длинных, как долгий степной поход, легко ложились на скрипучий голос рылея.

В наши дни профессиональные музыканты, звезды мировой величины отдают дань колесной лире. Ее частенько используют в творчестве Led Zeppelin и Metallica (в западной рок и поп-культуре лиру называют хёрди-гёрди). У ВИА «Песняры» и государственного хора Белоруссии колесная лира тоже любимая вещица.

Конечно, есть и мастера, делающие на заказ уникальные инструменты. Самая «крутая» из известных — питерская мастерская Сергея Шека. Там делают рылеи совместно с известным объединением «Казачий Кругъ». Кстати, клиентом этой мастерской был Пол Маккартни. Правда, для него там сделали флейту.

Рылей на Тереке

В Ставрополе живет увлеченный этим романтичным инструментом Владимир Гуськов, руководитель ансамбля «Лествица». Он согласился дать мастер-класс, разрешив дилетанту помучить донской рылей. Уже в момент, когда вышитый ремень перекидывается через шею, легко почувствовать себя нерадивым подмастерьем старинного кочечурника. Звук рылея нежный, протяжный, и такой жалобный, что чем дольше играешь, тем больше хочется. Инструмент Владимира Гуськова сделан из груши, поэтому он довольно легкий на вес. В общем-то в игре нет ничего сложного, если имеешь слух и хотя бы раз в жизни крутил мясорубку. При базовом музыкальном образовании освоить колесную лиру вообще не сложно.

— Аккомпанировать можно всему, чему угодно: от былины до современной попсы, — пояснил Владимир. — На Тереке она была распространена слабо. В здешних станицах играли на ней, но не массово. По большей части любили гармошку, балалайку. Но в записях различных этнографических экспедиций упоминается, что лирники появлялись в наших станицах. Терские песни протяжные и в общем-то неплохо поются под нее. Например, «Черный ворон», «На речке, на Камышинке».

Сегодня в фольклорном ансамбле «Лествице» пять постоянных участников, примерно еще столько же приходят от случая к случаю. И еще ученики-дети, выступающие на концертах вместе с Владимиром Гуськовым.

— Как же с этим становятся связаны люди?

— Все мы с детства связаны со своим народом, — уверен Владимир. — Кому-то больше интересна история, ремесло, религия, археология. Кто-то находит себя в фольклоре. Я сначала занимался археологией, потом понял, что петь, заниматься музыкой мне ближе. Как историку мне было понятно, где и как искать, и я окунулся с головой. Начал слушать экспедиционные записи и незаметно вышло, что я уже этим увлекся.

А когда есть глубокий интерес, находятся и нужные люди. Свой рылей Владимир заказал мастеру Сергею Плотникову, с которым познакомился на фестивале «Гусли мира». Музыкант называет свой инструмент «очень бюджетным», ведь колесная лира сегодня стоит в среднем от 17 до 120 тысяч рублей. Все зависит от породы дерева, количества струн и клавиш, именитости мастера. Но для увлеченного человека дело, конечно, не в деньгах.

Зачем фольклор людям?

Конечно, история и дух каждого старинного инструмента, каждой былины, песни отвечают на вопросы «зачем» и «почему», но никак не «сколько». Есть большая разница между музейным экспонатом и рабочим механизмом, чучелом и животным из плоти и крови. Если мы сохраняем живым этот пласт цивилизационной, генетической памяти, то получается, что он, в свою очередь, веками, как крепкий цемент сохраняет нас.

Лилия Якоби, заслуженный работник культуры РФ, лауреат премии Правительства РФ «Душа России», руководитель фольклорного ансамбля «Лада».

— Коллектив ансамбля «Лада» 35 лет назад был задуман так, чтобы передавать непосредственно детям песни и наигрыши, собранные в этнографических экспедициях по Ставрополью. Наши участницы – работники детских садов города Ставрополя. Теперь у нас есть два коллектива-спутника: ребятишки из детского садика № 9 составляют ансамбль «Ладушка», из детсада №1 – ансамбль «Соловушка». В жизни часто складывается так, что народные музыканты могут быть такими же высокими профессионалами, как и академические музыканты или звезды поп-музыки, но чаще всего они исполняют музыку для собственного удовольствия, а не в качестве основного своего занятия. Поэтому, самое главное – научить ребенка любить.

Лариса Бобрышова, заместитель директора по творчеству Ставропольского краевого дома народного творчества:

— У нас в Ставропольском крае 1212 хоровых (народных, фольклорных, самодеятельных коллективов) с количеством участников 14900 человек. Большое их количество сосредоточено как раз не в больших городах, а в сельской местности, в станицах, где очень хорошо ощущается живое сердцебиение традиции. Наша работа и состоит в их поддержке и консолидации, поэтому, когда мы собираем большие фестивали, крупные концерты краевого уровня, то стараемся проводить их в непосредственной близости к истоку — в станицах и селах. У нас на Ставрополье люди помнят свои песни, старинные обряды, соблюдают традиции. И во все это подчас вовлечены целые семьи, дети с самого маленького возраста.

Татьяна Островская, учитель музыки средней школы № 1 г. Ставрополя:

— Народная музыка заложена на генном уровне человека любой национальности и слушая ее, никто не остается равнодушным. Многое зависит от того, звучит ли эта музыка дома, в семье. Дети 21 века слушают клубную или какую-то еще современную музыку чаще всего потому, что ее слушают родители, старшие братья и сестры. Никто не знает, когда у конкретного ребенка проснется интерес в фольклору. Но многие приходят в вокальные кружки, ансамбли, занимаются год за годом, участвуют в конкурсах и фестивалях, значит, есть такая потребность. Что касается школы, то сегодня существуют и применяются в обучении замечательные программы. Например, у коллектива авторов Е.Д. Критской, Т.С. Шмагиной и Г.П. Сергеевой тема «Гори, гори ясно, чтобы не погасло» прослеживается через все годы обучения в начальной школе, а затем и в классах среднего звена. И даже после седьмого класса, когда урок «Музыка» сменяется на более обширный урок «Искусство», включающий знания по архитектуре, живописи, народная культура все равно представлена там достаточно полно широко. В рамках регионального компонента можно включать творчество разных коллективов. Мы слушаем пятигорский коллектив «Вересковый мед», детям очень нравится фолк в исполнении группы «Мельница».

Источник: http://kavtoday.ru/14781

Похожие статьи

Комментарии: